Чулышманский пленник

11 ноября 2005, 01:35

Надежды нет им возвратиться; но сердце поневоле мчится
В далекий край. Они душой тонули в думе роковой…

М.Ю.Лермонтов

* * *

За ночь трижды принимался дождь. Крыши над моей головой не было, и лишь здоровенные ветви елки роняли на меня крупные капли воды. Приходилось убирать спальник в драйбег, а самому прятаться под коврик, и поскольку ночь выдалась не жаркая, разжигать огромный костер, что бы хоть немного просохнуть и отогреться. Я расположился на берегу реки, у моста, под огромной елью. Это место у аборигенов считается не то святым, не то жертвенным и для духа Ульменя, ветви дерева были часто украшены ритуальными тряпичными лоскутками, а под деревом рассыпана мелочь. Погружаясь в легкую дрему, я вновь просыпался оттого, что капли дождя, начинали падать на мое лицо, и все повторялось заново. Наконец, под утро, на небе появились холодные звезды, а над горами выкатилась из-за туч огромная луна. У костра, над которым развевались в потоках теплого воздуха, высохшие ленточки, сидя на коврике, привалившись к лодке, дремал одинокий каякер.
Смолистые корни весело трещали в костре, разбрасывая вокруг пучки ярких светляков, точно залпы салютов. Жаркое, пламя поднималось все выше. Полинялые и выцветшие, лоскутки на ветках высохли и развевались в жару костра, точно маленькие полотна знамен… Было тепло и блаженно. Нижние ветви ели вспыхнули мгновенно, словно на них плеснули бензина, горящие тряпочки разлетались во все стороны, и вот уже все дерево, охвачено огнем, как рождественская елка. Оно трещит и валится на бок, разливая фонтаны огненных брызг, падает на мост, который то же мгновенно загорается. Пылающие куски древесины, отрываясь от моста падают в реку и с шипением уплывают в темноту… Становится невыносимо жарко, и я просыпаюсь. 
Принимался рассвет. Дерево, как ни в чем ни бывало, стоит на прежнем месте, и мост, стратегического значения, продолжает соединять два берега реки. Дорога пустынна, не меньше и не больше чем вчера, она безразлична к чужим проблемам, равно как и к своим собственным, по причине отсутствия таковых. Зачем здесь вообще нужна дорога, если по ней все равно никто не ездит?

* * *

Все началось с того, что Антонио и Васю заказали сэйфти-каякерами на Мажой. Туда же были увезены, их вещи, включавшие в себя семь лодок, а так же пара запасных каякеров (просто на всякий случай прихватили Саню Молчанова и Катерину Кулькову). На следующий день, а это было 17 июля, оставшиеся три балбеса, в лице, Сэма, Андрюксы и меня, убыли в ту же местность, на рейсовом автобусе и уже к 15 часам готовили обед на «кролятнике», весьма удивленные отсутствием, каких бы то нибыло, признаков туристов, в окрестной местности. Наше удивление плавно перешло в легкое беспокойство, ибо к моменту наступления сумерек, из ущелья не нарисовалось ни одного каякера, причем, уровень воды в реке был весьма близок к предельно возможной отметке. Лишь к девяти часам вечера из тумана выплыли три знакомые до боли фигуры… Саня за знакомство с бурной водой Горного Алтая откупился новым веслом и обновил не оцарапанную еще лодку. Первая часть Мажоя, которую весной, мы использовали для разминки, превратилась в адскую мясорубку. Но пусть об этом расскажут сами участники:

(короткое интервью с места событий Александра Молчанова)
Отличная речка для разминки, особенно по большой воде. Вася Порсев хищно скалится (это он так улыбается) в мою сторону и предвкушает скорую уборку. Так я проходил проверку на прочность перед Чулышманом. Первый сплав на Алтае и сразу такое мясо. Сплав очень динамичный, вода большая, но на удивление мягкая, все читается сходу, но нужно немного погрести, чтобы не влететь в очередной котелок (там они в шахматном порядке расставлены). Запомнился порог Суровый, особенно одна водяная яма в которую я провалился, но как-то быстро проскочил. Порог Пирамида по большой воде тоже впечатляет – скала посередине реки и Вася серфящий на огромном отбойнике.

 

Весь последующий день, я провел в компании с Саней и Андрюксой, безнадежно слоняясь по проклятому городу Акташ, в тщетных попытках запарить транспорт для заброски в Язулу, на верхний Чулышман. Избалованные глупыми туриками алтайские мегадрайвера, при слове Язула закатывали глаза со словами:
- Твоя далеко собрался! Ошен далеко!!! Дорога плохой! Совсем плохой!!! Много бензина – много денег надо. 
За 150 км вполне приличной дороги, словно сговорившись, они хотели от 7 до 10 тысяч рублей, что составляет соответственно от 40 до 70 рублей за 1 км! Убедительно прошу, на будущее не платить подобных сумм за транспортные услуги, поскольку это неизбежно приведет к дальнейшему повышению цен, до уровня вертолетной заброски! Лишь под вечер, нам удалось найти «буханку» за четыре тысячи рублей, таким образом, утром следующего дня, в сторону Язулы, выдвинулась машина сплошь обвязанная разноцветными лодками и битком набитая развеселыми каякерами… В итоге, весь этот груз, к вечеру того же дня, был доставлен на территорию Бывшей заставы , что отделена от д. Язула 10 км не самой простой дороги. Здесь мы познакомились с начальником местной тайги – егерем Серегой, который казался славным малым и прописал нас, навременное жительство, в одной из многочисленных пустовавших комнат казармы. Комната была просторной и светлой, с большими двухэтажными нарами и огромной печью, выбеленной известью. Казарма была построена давным-давно, из лиственничных тесаных бревен, днем в ее комнатах стояла приятная прохлада, а ночью стены хорошо сохраняли тепло. На два дня, эта замечательная комната, превратилась в базовый лагерь каякеров.

Кроме Сереги на заставе жил его отец, хохол по национальности, как и сам Серега, шахтер из Донбаса, ныне на пенсии, некто Эркемен – алтаец, без определенных занятий, со своей женой Айзулу и двумя дочерьми, да две собаки: Трезор (ворюга и разбойник) и Дина (один из немногих положительных персонажей).


* * *


Очень хочется есть, но уже второй день не могу поймать рыбу. Все ягоды вокруг стоянки съедены, а машины все нет. К «обеду», о чудо, появляется первый за все время автомобиль, системы «Нива». На подкосившихся, от слабости, ногах забираюсь на дорожную насыпь, и уже вижу, что в салоне битком набиты алтайцы…
- Здравствуйте - говорю я – Вы в Саратан едете?
- Да – отвечают мне – в Саратан.
- Возьмите и меня, а лодку на крышу привяжем.
Однако, меня никуда не берут, и лодку не привязывают. Но клятвенно уверяют, что сейчас из деревни поедет МАЗ самосвал до Улагана.
- Хорошая машина, большая машина, много места, тебя заберет!
Я возвращаюсь к костру и быстро собираю вещи. Все вокруг радует глаз, от мысли, что скоро я увижусь с друзьями, на лицо, сама собой наползает улыбка. Скоро я расскажу им, о том, как качумал здесь, под мостом, у деревни Язула, и мы вместе посмеемся над этим. Вот только МАЗ что то не торопится…Лишь вечером, от проезжавших мимо рыбаков, я узнаю что водитель пирует в деревне, и последняя надежда покинуть эту забытую богом местность, рушится как карточный домик. Лошади, мерно размахивая хвостами, в так своей неторопливой поступи, медленно перевозят всадников через мост и скрываются за поворотом дороги. Кажется, время течет в этих краях совсем по иному. Хочешь добиться расположения и уважения в разговоре с горцем, веди беседу неторопливо, тем самым ты уделяешь собеседнику свое драгоценное время. Спешка и торопливость удел людей суетливых и мелочных, авторитетный человек всегда спокоен и рассудителен. Наверное, за последние пятьдесят лет, в этих краях, для местного населения, изменилось немногое.

* * *


Сама застава стоит на ручье Каратеш. Двумя километрами ниже, там, где воды ручья растворяются в могучей реке Чулышман, находится легендарный порог «Чертов мост», который, по сути, и является воротами в Язулинское ущелье. Прошло совсем немного времени, с утра, до того момента, как вся наша развеселая компания, пройдя каскады «шивер-убийц», от порога Мустафина, затупила над этим самым мостом в Каямболу. Вот тут то я порадовался, что везу в своей лодочке фотокамеру, сие обстоятельство давало мне возможность понаблюдать, сквозь ее объектив, за тем как участники нашей регаты будут сигать в пучину бурных вод. Заняв удобное место над последним сливом, я вооружился на всякий случай «морквой», и представление началось!
Кульминационная часть порога - это отнюдь не последний слив, хотя выглядит он внушительнее остальных. А вот перед ним, поток разделен камнями на трименьших по высоте водопадных слива и тут главное, правильно выбрать с какого же из них прыгать. Пробный шар – Антонио, он выбирает крайний левый… «Буф» не выходит и он, развернувшись носом к сливу, заваривается в котле… Позднее, сам он прокомментировал этот эпизод примерно так:
- Ну да, я остановился, ну развернуло меня, ну перевернуло, а что тут такого? Бывает. Не знаю, чего там все так погибали!?

 

А погибали там каякеры весьма фотогенично! Сэм, к примеру, крутил “Loops” на Charger с такой скоростью, что я просто не успевал давить на гашетку фотокамеры, думая при этом: «А не пора ли сменить ее на выброску?» Саня, во время очередного пируэта, так долбанул лодкой о скалу, что гром удара заглушил на мгновение грохот водопадов, и даже не сразу заметил, что у него сорвало юбку! После чего, выдавило из котла и в полузатонувшемсостоянии завращало в суводи, под скалой, перед основным сливом. Короче говоря, в этом пороге всё переворачивалось и пыталось утонуть, хоть и безуспешно, но это ничего, ведь впереди еще весь Язулинский каньон, а значит шансов на красивую уборку у каждого предостаточно! В пороге, с ужасным названием «Оборотень», с моей легкой руки все приехали в коварный прижим, который с берега показался мне гораздо слабее…

 

Следующим порогом убийцей оказались «Большие глыбы», здесь то же многие искали чего-то под водой, кое-кто спасался вплавь по собачьи, а я предпочел 20 метров прогулки по берегу, двадцати секундам купания в зеленой чулышманской водичке.

 

 

Заключительным зрелищным номером нашей программы, в этот день, стал водопад «Три Вовы», не считая прочих порогов, которые мы и не смотрели. Здесь мы устроили целое шоу, со съемкой и страховкой веревочками с разных берегов. Впрочем, страховка так и не понадобилась, хотя на первый взгляд казалось, что именно в этом месте и наступит Game over. Так уж сложилось, что первым запускали Антоху, да он и не отказывался. Все с нетерпением наблюдали за кромкой слива, расположившись внизу на камнях, как в театре, ожидая чего-нибудь остросюжетного, и были, честно признаться, слегка разочарованы легкостью, с которой подопытный кувыркнулся со слива. Дальше – больше, каждый последующий прыжок был выполнен «чище» предыдущего.

Через 30 метров, после водопада, начинается порог «Затычка». На мой взгляд, именно это место и является воротами в Каямболу из Язулинского ущелья. Во-первых, порог не страхуется с берега, во-вторых, лично я, глядя на бурную воду, так и не смог отыскать дорожку, по которой можно войти в порог и выйти из него в реальный, а не в параллельный мир. Каждый каякер, смотрит на порог своими собственными глазами, делает свои выводы и единолично принимает решение в пользу прохождения, или обноса конкретного препятствия. Трезво оценив свои невеликие шансы на успех, я склонился в пользу второго варианта и признаюсь Вам честно, у меня на душе заметно полегчало. 
Итак, венцом первого сплавного дня стал водопад «Три Вовы». Мы спрятали лодки в каньоне, выше водопада, что бы назавтра повторить прыжок и отправились пешком домой – в казарму. Пройти 5-6км козлиной тропы, под палящим солнцем, в вонючем неопрене – вот проверка на выносливость! Но лишь после, в полной мере, сможешь ты оценить прохладу горного ручья и погрузиться в негу блаженства, опрокинув пару рюмок «столичной» или пару чашек зеленого чая с жасмином, в кругу друзей.

* * *


Вот уже двое суток, как я нахожусь на берегу Чулышмана, в тщетной затупе, с надеждой перебраться через Язулинский перевал, в долину Башкауса. По Башкаусу можно, менее чем за день, добраться до Улагана, а там дорога не в пример оживленнее, чем здесь. Нечего и думать о том, что бы перебраться туда пешком, на эту затею уйдет минимум два дня, а без еды я вообще до туда не дойду. Не то что бы из Язулы никто не ездит в Саратан, но местное население предпочитает передвигаться исключительно на лошадях, презирая автомобили. Ночью выспаться не удается, потому, как именно ночью регулярно идут дожди. И я засыпаю сидя на лодке у дороги. Но спать нельзя, в любой момент может пойти машина. А из-за шума реки ее не услышать вовремя. Необходимо как-то встряхнуться и я, пошатываясь от слабости, отправляюсь на рыбалку. Снасти у меня подходящие: мушки, катушки, все как надо, но есть одна проблема – рыба не клюет. Поверхность заводей тиха и безжизненна, ее покой не нарушает ниодин всплеск. Раз за разом, последовательно покрываю весь омут длинными забросами, вожу мушек по поверхности, опускаю до дна, но кажется все напрасно. Меняю снасти – то же результат. Дело ясное - сегодня клева не будет! И к тому же сосредоточится на рыбалке совершенно не возможно. Стоит лишь отойти от дороги, и все время, сквозь шум воды, слышится, едва уловимая, мерная работая мотора. Выбегаю наверх, на дорогу, но она по-прежнему пустынна. Это паранойя!
К вечеру, на дороге, чудесным образом, появляется мотоцикл с коляской. Драйвером выступает не кто иной, как Серега, а в люльке, его сопровождает некто Эркемен. Оба изрядно навеселе, Серега извиняющимся тоном сообщат мне следующее:
- Ты все еще здесь? А я же думал ты уехал! А что машин не было? А я же думал тебя только завтра надо отвозить!
- Вы куда собрались, на ночь глядя? – спрашиваю я.
- А мы на верхние пастбища, моя родня мне барана дает – гордо заявляет Эркемен из своей люльки, мне кажется, он уже не в состоянии из нее выбраться. – Скоро вернемся.
- Ты нас тут подожди, мы быстро слетаем и обратно, на Заставу, вместе поедем.
Собственно, вариантов у меня не много. Либо оставаться на ночь здесь, мокнуть под дождем и голодать третьи сутки, либо вернуться обратно, в теплую казарму, жрать жареную баранину! Спасители мои вернулись через пару часов уже в сумерках. И странное дело, Серега к этому времени уже почти протрезвел, и вел себя, передо мной, словно виноватый школьник перед учителем. А ведь мог бы просто послать куда подальше! Ну подумаешь, пообещал отвезти в Улаган - обещать не значит жениться! Но он оказался человеком порядочным – пацан сказал, пацан сделал! Зато Эркемену все было нипочем, он вернулся сюда уже не в люльке, но «в санях». Пьяный в уматинушку, с бараном в обнимку, и глядя на них, не без труда можно было отличить одно животное от другого. Ну, тут главное не перепутать, когда резать будем. Честно говоря, у меня вызывали опасения технические возможности нашего родеомобиля, ведь нас было трое, не считая барана, лодки и рюкзака, а дорога перед нами лежала далеко не шоссейная! Но тут опять же выбирать не приходилось, и ночной драйв начался! На первом же серпантине стало ясно, что движок не тянет и едва везет сам себя, но это еще цветочки, ведь дорога пока идет накатанная, по твердому грунту. Мне с рюкзаком и Эркеменом приходилось идти пешком, как только дорога шла чуть в гору, но, в конце концов, мы поднялись на плато и вот уже оставили позади себя Язулу. Тут начался настоящий драйв! Ручьи, болотца, чача по колено, дорога размыта, таскаем мотоцикл на руках, все в грязище… Эркемен ноет: «не могу больше, давайте здесь спать» и все такое… Вскоре, впрочем мы выбрались на сухую «полку» и покатили веселее. Над лесом взошла луна и залила своим мягким серебряным светом огромный покос, по которому мы медленно продвигались в сторону Заставы. 
Вдруг впереди, на дороге показались силуэты всадников. И вот уже нас окружило, человек пять или шесть, молодых аборигенов, все подшафэ, кое-кто с винтарями, а про ножи и говорить нечего. В общем - лихие парни, лопочут чего-то по своему, у одного девка пьяная поперек седла, лежит и «ржет», что его лошадь – дура проклятая! Ну, мы слезли с мотоцикла, подошли поговорить, так уж тут принято. Серега мне только шепнул «Тише!!!», ну я и так все понял, хоть виду и не подал. Поздоровались, с Эркеменом за руку, а с нами так, за компанию, небрежно. Молодежь здесь, самый опасный контингент, особенно когда выпившие, с оружием, да к тому же ночью, за своими делишками темными спаленные. Но на этот раз обошлось без разборок, так, перекинулись парой слов, да и разъехались, мы одну сторону, они в другую. 
Следующие несколько часов, наша разношерстная компания преодолевала, небольшой, но весьма насыщенный препятствиями участок леса, по которому проходит дорога до заставы. Луна, к этому времени, скрылась за тучами, из которых на нас щедро посыпался дождь, но мы его просто не замечали, до того ли нам было?! В полной темноте, мы вдвоем с Серегой, пробирались через ручьи и болота, он с бараном на шее, а я с лодкой и рюкзаком. После возвращались обратно к мотоциклу, и он вел машину, а я пьяного Эркемена, который все время норовил потеряться в тайге и уснуть. Наконец, уставшие до смерти, едва передвигая ногами, в пропитанной грязью одежде, голодные и злые мы добрались до ручья Каратеш, за которым стояла застава. Искупавшись, прямо в одежде, в холодной воде ручья, я, наконец, перебрался, со всем своим багажом, через шаткий бревенчатый мосток, и очутился, на том самом месте, которое покинул три дня тому назад, полный надежд на скорейший отъезд из этих мест. Но судьба распорядилась по иному, и вот я снова здесь, все в той же казарме, как будто и не уезжал никуда. Дотащившись до нар, падаю на них, прямо в мокрой одежде и проваливаюсь в глубокий сон, как в бездну…

* * *

Пришло время нам покинуть гостеприимную заставу. На день план таков: занести вещи в конец Язулинского ущелья, вернуться к лодкам и прокатить оставшуюся часть. Десять км до порога обозначенного в туристических лоциях номером 73, отсюда 5км обратно к лодкам, короткое раздумье над порогом «Затычка», как ни странно со вчерашнего дня он ничуть не изменился! Остальные ныряльщики, на вопрос: «Ты пойдешь?» двусмысленно пожимают плечами и неопределенно говорят: «Посмотрим…» Я уже посмотрел, заношу, продираясь сквозь заросли колючей акации, и с трудом нахожу тропинку, ведущую к воде, к глубоченному омуту, за камнем, в честь которого и назван порог. А в это время…
Человек-лодка смотрит на водопад.
Человек-лодка боится утонуть.
Человек-лодка прыгает с водопада.
Человек-лодка побеждает свой страх!
Человек-лодка повторяет прыжок.
Я стою на страховке, за камнем. Снизу хорошо видна высота сливов, они складываются в ступеньки. Если выстроить в лестницу все сливы Язулинского каньона, можно подняться на Останкинскую телебашню, или еще куда-нибудь, но мы не поднимаемся, мы спускаемся… Где же каякеры? А вот и они, появились на скалах левого берега, вытаскивают лодки на берег, то же будут заносить. Да, видно поторопился я обносом. По левому берегу это можно сделать гораздо проще, хоть со стороны так не кажется. Ну что ж, продолжаем нашу игру… Следующие несколько км нас уверенно ведет Вася. Падение небольшое, и пороги, как и ранее, локальные, с захода видно суводь внизу, из лодок не выходим.

Васина лодка скрывается за очередным перегибом и пропадает из глаз, выдерживая дистанцию, один за другим все уходят следом. На мгновение открывается картина порога, и тут уж не тупи! Только успевай махать веслом. Время от времени, кто-нибудь «зажжет» в бочке или «уберется» в прижиме, но криминала нет, пока нет. Собираемся в суводи снизу, подкалываем друг дружку, делимся впечатлениями и ныряем дальше… Где-то впереди порог «Винт», не влететь бы в него, там может и голову отвинтить! «Винт» осмотрели довольно быстро, Вася и Антонио сразу склонились к обносу, мне показалось, что порог не слишком то сложен. Трудность заключается в том, что бы правильно, т.е. довольно точно, зайти на последний водопадный слив и «буфануть» с него.Однако не стоит терять головы, в прямом смысле этих слов. Будь у нас лишний часок времени, можно было бы поэкспериментировать с пустыми лодками, занести пару лодок на страховку снизу и наверняка бы попрыгали, но время подошло к вечеру, а дел еще по горло. Последним фотогеничным препятствием был порог-слив, по непонятным причинам названный туристами «Таганай», следующий сразу же за «Винтом».


Вскоре мы уже разбирали свои вещи, попутно уплетая суперпитательные батончики, которые являлись единственной нашей пищей в течении целого дня. На этом месте я расстался с плавучим зоопарком, спрятал свою лодку в зеленой чаще и отправился обратно на заставу. Объясняя свои действия, скажу лишь, что, на следующий день, мне необходимо было попасть на Верхний Башкаус, для работы с группой туристов. Начальник заставы, пообещал доставить меня, вместе с моим барахлом, за 50 км, в д. Саратан на мотоцикле, и я совсем не рад был в тот момент, что подписался на эту работу. Если б я только знал, во что выльется это предприятие, то обрадовался бы еще меньше. Поднявшись на гору, я обернулся и в последний раз увидел разноцветное зочье, на зеленой чулышманской воде. Они, как раз, прыгали через препятствие №73, Я помахал им рукой и в ответ Антонио махнул мне веслом, после чего вся команда скрылась за поворотом ущелья. Тут мне стало довольно грустно, в голову лезли всякие дурацкие мысли – типа - я теперь отрезанный ломоть и все такое… Доставал голод, и я решил срезать лишний километр поворотов ущелья, отправившись напрямик, через хребет в сторону заставы. В результате этих неразумных действий, попасть на заставу мне посчастливилось часа через четыре, уже в сумерках. Тут я съел ту нехитрую снедь, что оставили мне друзья, и смертельно усталый завалился спать…
Наутро выяснилось, что начальник тайги – Серега, со вчерашнего дня не вернулся из Язулы. Предчувствуя, что ничего доброго, для меня, сие обстоятельство не сулит, я еще пытался выведать у пьяного Эркемена, за каким рожном Серега поперся в деревню, но на мои вопросы, подозрительно глядя на меня красными, воспаленными глазами, сын гор вопрошал непослушным языком, распухшим от тройного одеколона:
- А ты вообще кто такой???
Адекватными людьми на заставе оказались двое непьющих: отец Сереги – дядя Женя, да жена Эркемена – Айзулу, которая хоть и плохо говорила по-русски, но похоже неплохо понимала, потому как на все вопросы послушно кивала головой. Дядя Женя, о цели визита Сереги в Язулу не знал, но обещал мне, сообщитьсыну, что я не дождавшись его отправился на дорогу, ждать попутной машины. Было это 21 июля, к вечеру того же дня, мне удалось успешно перегнать лодку с вещами, по последним порогам Язулинского ущелья, до моста через Чулышман. Здесь расположившись под гигантской жертвенной елкой, ветви которой были сплошь обвязаны ритуальными ленточками, я и провел оставшиеся до темноты часы, в тщетной надежде на чудо, которое так и не явилось мне.

 

* * *


Кажется, у меня уже вошло в привычку по утрам просыпаться с чувством голода. Часто приходилось мне слышать от разных людей о пользе голодания, о том, как свободно чувствует себя человек, освободившись от основной своей потребности - потребности в еде. Эту идею можно развивать и дальше, но аскетизм и самобичевание не являются темой данного повествования. К своему глубочайшему сожалению, я почувствовал себя гораздо лучше при мысли о том, что в овине, на подстилке из соломы, сейчас лежит большой и жирный баран. И о том, что пройдет совсем немного времени, прежде чем горячие и шипящие куски жареной баранины, принесут моему измученному желудку долгожданную пищу. 
День разгорался с новой силой. Уже высохла роса на лужайке, вокруг казармы, по которой на непослушных ногах, брел Эркемен, волоча за собой, на веревке, упиравшееся животное, судьба которого была предрешена задолго до того, как появилось оно на свет. Наточены острые ножи, пролита кровь на зеленые травы, вьются вокруг людей голодные собаки… Первый кусок жареной, на костре, печенки с луком уже готов и начинается пир желудков. Баранина жареная, баранина вареная, кровяная колбаса, пирожки с потрохами, пельмени и куча разных местных «деликатесов» – все это поглощалось целые сутки, беспрестанно готовилось и снова поедалось. Командовал парадом наш алтайский друг, когда есть мясо становилось невозможно, он заявлял:
- Так, теперь отдохнуть надо! – и мы отправлялись к нему в комнату, где лепили пельмени и смотрели телевизор. Да, да именно телевизор, у Эркемена дома был и телик, и видик, и за день, он успел показать нам все четыре части своего любимого кинофильма – «Горец». Настаивать на скорейшем отъезде былобесполезно, более того, этими просьбами я непременно обидел бы хозяев. А как бы там не было, при всей своей отталкивающей внешности, необразованности и пьянстве, люди у которых я жил были добрыми людьми и обижать их было бы просто свинством. Оставалось, лишь набраться терпения и ждать, пока иссякнет источник навязчивого гостеприимства и мне великодушно позволят отправиться в обратный путь.

На следующий день от барана не осталось ни рожек, ни ножек, одно воспоминание. Управились! Но пора и честь знать. Однако, покинуть гостеприимную Заставу, удалось лишь под вечер. Серега все время пыталсяоттянуть наш отъезд, мне же напротив не терпелось отправиться как можно скорее. Днем ехать слишком жарко, двигатель будет перегреваться, сцепление подгорело, надо подрегулировать, коляска слишком тяжелая, надо открутить люльку, иначе на перевал не подняться. Закончилось это тем, что мы отцепили коляску, а вместо нее привязали на раму лодку, набитую моими вещами. Я сел в лодку, и таком виде, мы отправились по дороге, вдоль Язулинского ущелья.

Подъем на Язулинский перевал, начинается сразу же за мостом через реку Чулышман (если двигаться из д. Язула). Это довольно затяжной подъем, изобилующий крутыми участками. Дорога вырублена в горе, но не в твердых скальных породах, из-за чего каждую весну, вместе со снегами, сходит и часть дороги. На дне ущелья, вдоль которого петляет серпантин, ревет немноговодный ручей, под названием Верхний Тартагай. Местами его русло просматривается сверху. С высоты в добрую сотню метров, сложно оценить, пригодность этого участка для прохождения каяками, но в любом случае, зрелище не для слабонервных! Сам перевал находится на высоте более двух тысяч метров, и набор высоты от Чулышмана довольно значительный, около 900 метров. Наша мотоколяска, с превеликим трудом преодолела наиболее крутую часть подъема, которую мне пришлось пройти пешком и с наступлением сумерек, мы были в каком-нибудь километре от перевала, когда Сергей заметил, что заднее колесо стало сильно спускать. Да это был прокол, и еще какой! Ведь ничего для устранения этой мелкой проблемы у нас не было, и она не замедлила перерасти в серьезное препятствие. Встряли мы как нельзя более «удачно». Воды в округе нет, с лесом, а стало быть и с дровами, весьма напутано. Вокруг, куда не глянь, голые холмы, кое-где, слегка припорошенные снежком – высокогорная тундра, в которой в изобилии присутствуют только кровососущие сипаи. Последние, весьма обрадовались нашей остановке. В такой вот обстановке мы провели полночи, в тщетных попытках, при помощи подручных средств, по возможности, снизить потери давления из злощастного баллона. В неверном свете, едва горящего мха, мы разбортовывали колесо, находили на слух отверстие, пытались замазать его разогретой в огне резиной, добытой едва не из резинки от трусов, забортовывали обратно, накачивали и покуда держалось давление, двигались вперед. Таким макаром, нам удалось, далеко за полночь, добраться лишь до вершины перевала, где нас, наконец, одолела усталость, и приняв справедливое решение о мудрености утра мы свалились спать, если конечно можно назвать сном этот комариный кошмар! 
Прожив в тайге, без малого, уже 13 лет, Серега стал человеком до крайности суеверным, и пророчил нам всяческие неприятности на день грядущий. Дело в том, что с самой заставы, за нами увязались хозяйские собаки, Трезор и Дина. Взобрались с нами на перевал, и судя по их поведению уходить домой не собирались. Так вот, Серега заявил: «собаки чуют, что мы далеко не уедем, у нас плохая карма, скверная аура и вообще мы старые грешники, прогневали всех алтайских богов». Короче, из его слов выходило, что как не крути, а нам полный звиздец! Лично я, с этим никак согласиться не мог, единственное, что можно было сделать это прогнать собак, как не было жаль но пришлось гонять их камнями и палками. Упрямые зверюги делали вид что уходят, но через некоторое время вновь появлялись, что в свою очередь, лишь укрепляло моего суеверного напарника в его невеселых мыслях. Медленно, но верно мы продвигались вперед к д. Саратан и собаки высунув длиннючие языки, неотвязно следовали за нами. Куда бегут, они не могли знать, но слепо шли за своим хозяином. Иногда нам удавалось развить приличную скорость, и тогда псы отставали и исчезали из виду, но лишь затем чтобы вновь повиться, во время следующей нашей вынужденной остановки. Таким образом, мы продвинулись уже на 60 км и, наконец-то, двигались уже вдоль реки Башкаус, природа вокруг постепенно сменила голые пространства тундры на смешанные леса. Здесь на берегу дикой реки, нас постигла новая неудача - лопнул шланг насоса, однако подобные мелочи уже не могли остановить этот сумасшедший драйв. Залечив шланг нехитрым путем его обрезания, мы продолжали движение, беспрестанно подкачивая колесо. 
Не доезхав пару километров до Саратана, от беспрестанной работы, наебнулся сам насос. Пришлось мне бежать в деревню, добычи, весьма злодейским способом, насоса у местных жителей. Покрытые толстым слоем дорожной пыли, мы продолжая двигаться к Улагану, невзирая ни на какие трудности и медленно оставляя за спиной километры нелегкого пути. Отъехав пару км от Саратана, я совершенно случайно заметил внизу у реки, крышу стоящего там автобуса. Не веря своим глазам, я протер от пыли очки и снова взглянул в ту сторону. Да! Спутать эту красно-белую расцветку с другой машиной было невозможно, на всем Горном Алтае, есть только один «Таджик» такого цвета, это был автобус той самой тур. фирмы, что заказала меня проводником на Башкаус. Даже когда я увидел своих друзей – рафтеров, то все еще не мог поверить в реальность происходящего. Быть может, читатель подумает, что это сантименты и пустое кокетство, но от радости видеть эти знакомые лица, на мои глаза едва не наползли слезы. А через час, смыв с себя дорожную пыль, в зеленой реке, я уже отчалил от берега на лодочке, с мыслью о том, что скоро увижу зоопарк, и мы будем долго рассказывать друг другу о превратностях судьбы и приключениях. Но уже через два дня, оказавшись на Нижней Катуни, где в районе села Манжерок, мы проводили родео-фестиваль, все мы заскучали и тогда в одночасье был придуман план грандиозного экспедишиона.

Автор: Ю-Ши

 

Оставить комментарий

  • Защитный кодОбновить

Король Азии
Dollarfest